Punia

Викрам Пуния: Восходящая звезда фармаиндустрии.

16 августа 2021 г.
Основанная в 1997 году группа «Фармасинтез» сегодня является одной из крупнейших и быстро развивающихся фармкомпаний России. На пяти заводах компании производятся более 170 наименований препаратов, в том числе для лечения COVID-19. Осенью на мощностях компании планируется запуск производства вакцины от коронавируса «Спутник лайт». В интервью Economic Times основатель и президент «Фармасинтеза» Викрам Пуния рассказал о вызовах для отрасли в свете пандемии короновируса и поделился своим видением возможностей для расширения сотрудничества России и Индии в фармацевтическом секторе.

- В 90-е годы Вы создали бизнес в России с нуля, сейчас «Фармасинтез» — это одна из крупнейших фармкомпаний России. В чем секрет Вашего личного успеха и успеха Вашего детища?

- Попробую очень коротко сказать. Наверное, весь успех заключается в том, что у меня, у моей команды возникают очень правильные, позитивные, оригинальные идеи. Это первое. Второе – мы не боимся их реализовывать. У нас нет страха перед тем, что у нас что-то может не получиться или будут какие-то неудачи. Мы много работаем. До сих пор у меня рабочий день продолжается 12-14 часов. И, конечно, совокупность этих факторов дает нам успех, если говорить коротко.

- Сейчас мы переживаем непростой период пандемии. Что для Вас стало главным вызовом и как Вы его приняли?

- Во время пандемии главным вызовом оказалась возросшая ответственность. С одной стороны, коронавирусная инфекция стала проблемой для всей России и конкретно для наших предприятий: люди начинали заболевать. И в то же время на нас легла огромная ответственность по обеспечению всей страны лекарственными препаратами. Во время пандемии мы увеличили объем производства противовирусных препаратов в десятки раз, производство антибиотиков тоже многократно возросло.

Возьмем элементарно такую вещь, как парацетамол в инъекционном растворе. Оказалось, что мы одни в России этот раствор производили во время пандемии. Когда человек инфицирован и не может пить таблетки, ему только внутривенно можно ввести парацетамол, и, если бы не группа компаний «Фармасинтез», я не знаю, как бы Россия обходилась без того же парацетамола.

Я уже не говорю о серьезных противоковидных препаратах. Мы очень большую работу провели по клиническим исследованиям препаратов фавипиравир, ремдесивир. Пожалуй, мы единственная в стране фармкомпания, которая имеет весь этот арсенал в своем портфеле.

- И Вы еще осуществили принудительное лицензирование препарата Ремдесивир.

- Да, мы понимали, что без этого препарата, может быть, будет тяжело лечить пациентов, и мы рискнули, мы пошли на такой шаг – провели клинические исследования этого препарата, потратили, по-моему, около 200 млн рублей. Мы понимали, что препарат находится под патентом, однако же мы понимали и то, что он совершенно точно нужен будет людям. Так и получилось: оригинального препарата не было. Мы единственные, кто провел клинические испытания, и мы единственные, кто смог обеспечить страну в нужное время нужным препаратом в необходимом объёме. Мы подали свое предложение правительству, администрации президента, правительство нас поддержало, и перед новым годом мы получили принудительную лицензию на ремдесивир. Как вы видите, сейчас этого препарата достаточно во всей стране. То есть мы обеспечиваем всю страну в полном объеме.

Кстати говоря, во время последней волны пандемии в Индии правительство нас попросило произвести довольно большой объем этого препарата и помочь Индии. Мы отгрузили большой объем в качестве помощи – он был адекватен объему американской помощи Индии. Мы поставили 450 тыс упаковок.

- Сейчас в Индии на фоне пандемии возросла заболеваемость мукормикозом – так называемой черной плесенью. Насколько я знаю, «Фармасинтез» также производит противогрибковые препараты. Могут ли они использоваться для лечения этого заболевания, и обсуждается ли возможность поставок этих препаратов в Индию?

- Конечно, мы можем поставлять, и объемы производства у нас тоже большие. «Фармасинтез» — сейчас мощная компания не только для России, она входит в список 500 самых крупных фармкомпаний мира. Если правительство обратится к нам с такой просьбой, безусловно, мы быстро произведем нужный объем препарата.

- Правительство России?

- Правительство России в первую очередь, но мы и напрямую можем поставлять правительству Индии по его просьбе. Тут нет никаких проблем с патентами или другими формальностями. Мы можем работать напрямую как с правительством Индии, так и с частными заказчиками.

- Еще весной- летом прошлого года Вы с уверенностью говорили, что уже осенью в мире будет создано несколько вакцин, в том числе в России. К счастью, Ваш прогноз оказался верным. Более того, ваше предприятие в Санкт-Петербурге будет производить вакцину «Спутник лайт». Откуда у Вас была такая уверенность в российской вакцине?

- Я работаю в системе здравоохранения и фармпроизводства уже 25 лет. Я понимаю, что где происходит, кто чем занимается и что к чему приведет. Поэтому то, что я говорил, я говорил, не исходя из интуиции, а исходя из тех разработок, которые велись в то время. Это первое. Второе - мы уже произвели три серии, активизировали процесс производства, уже подали в Национальный исследовательский центр эпидемиологии и микробиологии имени Н. Ф. Гамалеи эти образцы, документацию для того, чтобы выйти на регистрацию. Параллельно начинаем работать над промышленными партиями. Я думаю, к концу третьего квартала или максимум в четвертом квартале мы начнем промышленно поставлять «Спутник лайт» не только для российского, но и для мирового рынка.

- А в Индию планируете поставлять, или там будет производиться свой «Спутник лайт»?

- Индия для нас такая же страна, как любая другая, где будет потребность в вакцине. Я с большим удовольствием поставлю «Спутник лайт» в Индию, может быть, даже в первую очередь, чтобы закрыть потребность индийского рынка.

- Вы сами вакцинировались?

-  Я вакцинировался в августе прошлого года «Спутником V».

- То есть сразу после регистрации вакцины?

- Да, сразу после регистрации, в числе первых. Но время прошло, в апреле у меня уже не было антител, поэтому я прошел ревакцинацию вакциной «Ковивак» Федерального научного центра исследований и разработки иммунобиологических препаратов им. М. П. Чумакова РАН

- Какие-то планы по производству вакцины Центра им. Чумакова или вакцины Государственного научного центра вирусологии и биотехнологии «Вектор» у Вас есть?

- Поживем – увидим. Сейчас тяжело об этом говорить. Я думаю, что об этом можно будет говорить в четвертом квартале.

- Вы знаете, что в России очень много скептиков-антипрививочников, как и в Индии, и во многом из-за этого пандемия до сих пор не идет на спад. Призвали бы Вы их вакцинироваться?

- Безусловно. Вакцина в плане эффективности и безопасности сейчас проверена, времени прошло достаточно много. Когда люди начинают заболевать или уже болеют, то, что с ними происходит в больницах, это нечто страшное. И теперь, если бы этим людям, которые против вакцинации, задали этот вопрос, они сто раз согласились бы вакцинироваться и сто раз пожалели, почему они этого не сделали заблаговременно. Ведь все возможности были, и можно было не доводить себя до такого состояния. Это страшно просто, когда люди до конца не понимают и для себя принимают решение, что это вредно, будут когда-то, может быть, какие-то побочные эффекты. Но вакцинация была всю жизнь, что вакцина Центра им. Гамалеи, что вакцина Центра им. Чумакова – это проверенная технология, платформа. Поэтому я, если кто-то готов меня слушать, убедительно хочу сказать: вакцинируйтесь, друзья, коллеги. Это спасение.

- О возможности пандемии ранее предупреждала ВОЗ, но все равно мир оказался к ней не готов. И сейчас эксперты говорят о возможности новой пандемии в скором будущем. Как Вы считаете, можно ли подготовиться к следующей пандемии или это невозможно?

- Сейчас делать прогноз, какой будет пандемия, в какой форме, для меня представляется невозможным. На этот счет существуют разные прогнозы ученых и врачей, того же ВОЗ. Что касается того, можем ли быть готовыми - директор Центра им. Гамалеи Александр Гинцбург сказал, что если появится какой-то новый штамм, какой-то новый вирус, мы будем готовы за 3-4 месяца сделать новую вакцину. В этом плане можем подготовиться. А как еще готовиться – я не понимаю. Если вы имеете в виду купить огромное количество муки – это совсем ненужно и бесполезно. Я считаю, что нужно готовиться по большей части фундаментальной наукой, чтобы, если появится что-то новое, мы могли разработать ответ на эту инфекцию довольно быстро.

- В последнее время в публичном пространстве циркулирует идея о том, что коронавирус имеет искусственное происхождение. Что Вы думаете об этом?

- Очень тяжело сказать, так это или нет. Я думаю, что необходимо реальное расследование. Если коронавирус действительно лабораторного происхождения, то мне кажется, что проблема больше и страшнее, чем мы думаем в настоящее время. Поэтому тут надо, конечно, дождаться расследования, которое идет. Все равно рано или поздно все встанет на свои места, и мы поймем, как это было.

Но опять же — есть птичий грипп, свиной грипп, их же тоже не было раньше в мире. Если смотреть в эту сторону – то это тоже какой-то эволюционный процесс, и вирус появился в рамках этого эволюционного процесса. С другой стороны, коронавирус, конечно же, не похож ни на что другое, хотя это тоже РНК-вирус того же семейства, однако он работает совсем иначе, чем все предшествовавшие ему вирусы.  

- Большая часть наименований препаратов, которые производит «Фармасинтез», - это дженерики. Я сама неоднократно сталкивалась с тем, что на приеме врачи мне говорили: «Не принимайте дженерики российского производства, они неэффективны, приобретите зарубежный оригинальный препарат». Насколько такие суждения компетентны? Существует ли проблема эффективных и неэффективных дженериков, и как понять, когда нужно принимать оригинальный препарат и когда можно воспользоваться дженериком?

- Я считаю, что это совсем неправильный подход. Это неправда, что дженерик российского производства неэффективен. Это такой же препарат, как и импортный аналог. Бывают случаи, когда на прилавках появляются препараты небольших производителей, не соответствующие каким-то требованиям. В этом случае, конечно, я считаю, что надо обращаться в соответствующие органы. Но такие вещи сейчас происходят все реже и реже, контроль за лекарственными препаратами стал жестче, и убеждение, что импортное лучше, - это неправда, это не соответствует действительности.

Я, например, не вижу никакой разницы между оригинальными препаратами и препаратами компании «Фармасинтез». Когда я сам болею или болеют мои дети – мы обязательно применяем препарат собственного производства, а не оригинальный препарат, потому что я искренне убежден в качестве своих препаратов. Более того, если врачи убеждают вас приобрести импортное лекарство, они направляют вас к определенному производителю. Это некая схема, которая, кстати,  мешает развитию фармпромышленности России.

- Вы говорили, что ваша мечта – производить оригинальные препараты. Инновационные препараты для лечения каких заболеваний Вы уже производите или собираетесь разрабатывать?

- Онкологических в первую очередь. У нас несколько препаратов. Один препарат F114 уже находятся в третьей фазе клинических испытаний. Препарат в направлении хирургии мы также разрабатываем, проходим третью фазу в России, и подали сейчас в FDA (Управление по вопросам качества продовольствия и медикаментов США) для получения разрешения на первую фазу. Тоже, кстати, уникальный, очень нужный препарат для предотвращения послеоперационных спаек.

Несколько препаратов у нас в настоящее время кандидаты на то, чтобы стать антиретровирусными препаратами нового поколения. И, конечно, есть еще разработки противовирусного препарата, кандидата опять же. Скоро, я думаю, что мы выйдем на первую фазу клинических исследований. Я очень жду, что мы получим хорошие результаты, у нас есть препарат-кандидат, который превосходит эффективность ремдесивира против COVID-19 в десятки раз.

Кстати, по инновационным препаратам я еще не сказал про препарат против диабета, ведь мы, по-моему, единственная компания, которая имеет инновационный препарат в своем портфеле – «Сатерекс» (гозоглиптин). Мы сейчас регистрируем его в других странах мира тоже. Он вошел в список жизненно важных препаратов. Также мы производим препарат «Перхлозон» против туберкулеза.

Инновация – это основной приоритет для «Фармасинтеза» сегодня. И мы инвестируем  в новые разработки намного больше, чем в расширение портфолио дженериков, потому что сейчас в стране очень много небольших компаний, которые работаюьт в сегменте дженериков, и они хорошо справляются с этой задачей. Уверен, что большие компании сейчас должны взять курс на инновации.

- Как Вы оцениваете сотрудничество России и Индии в фармацевтической отрасли, и придала ли пандемия импульс этому сотрудничеству?

- Что касается сотрудничества в фармотрасли, в России и Индии ситуация очень поменялась за последние 15 лет. Раньше моделью сотрудничества были поставки дженериков. То есть традиционно Индия поставляла огромный объем дженериковых лекарственных препаратов в Россию. Сейчас российская отрасль сделала очень большие шаги вперед, и  сегодня Россия сама может производить любой дженерик. За последние десять лет в фармпромышленность была инвестировано четверть триллиона рублей. Построено около 50 новых заводов, и столько же заводов модернизировано. И вообще компетенция фармпромышленности России поднялась очень сильно. Российские компании сейчас на хорошем уровне работают с теми же биотехнологиями.

Поэтому необходимо менять модель сотрудничества и забыть о старой модели. Новая модель сотрудничества, на мой взгляд, должна заключаться в переносе в Россию оригинальных идей, препаратов, направлений. Нужно предлагать России новые идеи, новые препараты или те препараты, которые нужны в России, те технологии, в которых у индийских компаний есть преимущество. Такая модель сработает. Далеко не все это осознают сегодня, но будущее покажет, что это верная стратегия.

- В каких препаратах у России есть потребность и по каким направлениям Индия готова предложить свои инновационные идеи?

- Я думаю, что надо фармпромышленности и фармпредприятиям Индии нужно анализировать российский рынок: чего не хватает на российском рынке, какое оригинальное направление индийские компании могли бы перенести сюда и начать производство. Индия очень сильна в субстанциях. Можно было бы развивать фундаментальное производство фармсубстанций. И то это пока. Через пять лет тут тоже не будет места для производства фармсубстанций, потому что российская фармпромышленность очень быстро двигается вперед.

- Планируете ли Вы локализовать свое производство в Индии?

- Пока не планирую, потому что у нас есть в настоящее время ряд рабочих проектов, которые должны быть завершены. Но с переходом на инновационную модель бизнеса я не исключаю локализации своего производства в Индии. Например, тот же инновационный  препарат «Серогард» для предотвращения постоперационных спаек, разработанный вместе с Иркутским институтом хирургии. Препарат должен производиться в огромных объемах. И я не исключаю локализации производства этого препарата в Индии.

- Намерены ли Вы реализовывать совместные НИОКР c индийскими фармкомпаниями, так как Индия себя позиционирует как «аптеку мира»?

- Такие разработки уже есть. Мы, например, сейчас очень плотно сотрудничаем с компанией Emcure. У них очень развиты НИОКР. Они локализуют, переносят свои технологии, а мы их реализуем. Есть более молодая но очень продвинутся индийская компания B.D.R. Они тоже думают о том, чтобы уходить в инновационные препараты. Также с компанией Hetero у нас очень хорошее соглашение. Для того, чтобы стать инновационным, нужно начать работу в этом направлении. Мы эту работу ведем в том числе с индийскими компаниями, особенно в cфере производства фармсубстанций.

На заводе в Братске очень многое перенесено из индийских технологий, но это не банальные дженерики, это нужные России фармсубстанции.

- Существует ли в российской фарминдустрии проблема с кадрами?

- Большая.

- На ваших предприятиях работают индийцы? Насколько Вам видится перспективной идея привлечения индийских специалистов в Россию?

- Мы привлекаем время от времени специалистов наших партнёров для трансфера технологий, но на постоянной основе граждане Индии у нас не работают. В России могут быть востребованы обученные в Индии специалисты, которые могут приносить сюда знания и опыт, обучать местные кадры.

В России существует следующая проблема:  человек получил профильное обучение, стал фармацевтом-провизором, пошел в аптеку. Далеко не все думают, что фармацевтический факультет – это еще и фармпромышленность и фармпроизводство. Правда, сейчас ментальность меняется, и, например, мы обучаем студентов для подготовки специалистов именно для фармпроизводства. В этом году шесть студентов получат специальное образование в Санкт-Петербурге и Иркутске и начнут работать в компании «Фармасинтез».

Отвечая на ваш вопрос, перспективы для привлечения индийских кадров на российские предприятия есть, и мы их привлекаем. Я думаю, что надо привлекать таких специалистов, которые уже имеют хотя бы десятилетний опыт в фармпромышленности.

- Вы являетесь членом правления Делового совета по сотрудничеству с Индией. Проблема незнания рынков друг друга – одна из ключевых в российско-индийских экономических отношениях. Скажите, какие усилия предпринимает Совет и что, на ваш взгляд, нужно сделать, чтобы коренным образом изменить ситуацию?

- Если сказать честно, из-за ковида мы перестали собираться, общаться так активно, как раньше. Но в целом, не только в сфере фармацевтики, чем я занимаюсь, но и всего другого: машиностроения, текстиля, информационных технологий, - надо менять ментальность. Россия не та страна, которой была много лет назад. И для того, чтобы сотрудничать с Россией, индийским предпринимателям нужно вводить что-то новое, оригинальное, чего в России в настоящее время нет. Конечно, поставки чая, кофе, текстиля нужны, но это не поможет построению крупного бизнеса.

Что касается российских инвестиций в Индию, то здесь есть очень много, на мой взгляд, идей. Особенно в сферах металлургии, удобрений, энергетики. В России есть очень много разработок, которые точно пригодятся в Индии. В Индии очень большой внутренний рынок в отличие от России. И российские предприятия, локализуя свое производство в Индии, могли бы удовлетворить потребности по многим направлениям. Надеюсь, что ситуация будет меняться, и все-таки российские компании тоже пойдут в Индию. Во всяком случае мы будем работать в рамках нашего Делового совета.

- К чему должен быть готов индийский бизнесмен, который выходит на российский рынок? С какими препятствиями и сложностями он может столкнуться?

- Конечно, есть какие-то вопросы, начиная с мелочей: получение долгосрочных виз, каких-то отдельных прозрачных условий. В России нет какой-то особой экономической зоны для индийских предпринимателей, где для них были бы созданы особые условия, выделена земля со всеми коммуникациями, с налоговыми льготами. Но в принципе для тех, кто хочет делать бизнес и кто намерен делать бизнес в России, я не вижу особых препон. Люди должны быть настроены позитивно и твердо. Это первое.

Второе – делать надо тот бизнес, который нужен для России. Нужны правильные идеи.  Даже ко мне можно подойти, в конце концов, я поделюсь идеями. Хотя это не моя работа, но в рамках Делового совета могу сказать, в какие сферы индийский бизнес мог бы зайти. В той же фармацевтике, пожалуйста, делайте субстанции. По многим направлениям даже китайские компании не могут тягаться с индийскими технологиями. Они действительно ушли вперед. И точечно, в нужном формате можно завести свои технологии и локализировать в России. Будет вся поддержка.

- В России живет довольно большая диаспора индийцев. Вы являетесь одним из ее выдающихся представителей. Но если успехи представителей индийской диаспоры в США, Канаде, Великобритании у всех на слуху, стоит только вспомнить, что нынешний вице-президент США Камала Харрис тамильского происхождения, то об индийцах в России известно не так много. С чем это связано и как это можно изменить?

- Возможно, в США, Канаде, Великобритании бизнесмены пришли в свое время с довольно твердыми намерениями. Когда индийский бизнес туда заходил, были более понятные, прозрачные правила, и великая вещь – отсутствие языкового барьера. В России, конечно, относительно тяжело уже только по причине языкового барьера.

Что касается меня и диаспоры в целом, мне кажется, в России она не очень сильна. Но с учетом того, что я давно ушел очень глубоко в фармпромышленность, и я работаю 12-14 часов в сутки, мне реально не остается времени, чтобы заняться развитием взаимоотношений бизнеса двух стран.

У диаспоры должен быть хороший руководитель, который представляет индийских предпринимателей в российском правительстве, и в российском бизнесе. Может быть, с этим связана проблема.  Я желаю, чтобы такой человек появился. Со своей стороны, я готов оказывать поддержку, чтобы все-таки взаимоотношения бизнеса двух стран развивались, потому что возможности огромные, и иногда обидно, что они не используются в полной мере. Если они и реализуются, то не в тех направлениях. Безусловно, если я могу, я всегда буду способствовать развитию взаимоотношений двух стран. Потому что это две великие страны, которые должны сотрудничать и использовать сотрудничество для людей. Я думаю, что будет новое время, будет и сильная индийская диаспора в России. Времена поменяются, и бизнес адаптируется к новым условиям.

- В чем вы черпаете вдохновение, помимо работы?

- Есть многое – я могу особенно выделить свою семью. У меня два мальчика, одному 26 лет, второму 21 год. И девочка маленькая шести лет. Мальчики очень заинтересованы в том же деле, что я создал. Один, правда совсем ушел в IT, но старший очень заинтересован в будущем развитии той же фармы. Я очень рад, что он смотрит на вещи моими глазами, думает так же, как и я: куда надо идти, что надо делать и для чего. Поэтому семья меня вдохновляет, конечно. Жена была хорошим врачом, и ей нравилось быть врачом, но она стала мне помогать в проектировании и строительстве новых заводов и стала вице-президентом по проектированию и строительству. 26 ноября в городе Братске был открыт завод, сам президент страны по прямой линии открывал этот завод, и со мной были министр промышленности и торговли, губернатор и полпред в Сибирском федеральном округе. Это редкий завод по производству фармсубстанций в стране, и он был полностью ею спроектирован.

- Кем вы ощущаете себя – индийцем или россиянином?

- Я чувствую себя этническим индусом и человеком, который стал по культуре, мышлению русским человеком. Я стараюсь сохранить самое лучшее из обеих культур.

Беседовала Лейла Тураянова